Саратовский медицинский информационный портал
17 января
ТЕЛЕМЕДИЦИНА ПРИШЛА В РОССИЮ
1 января 2018 года вступил в силу закон о телемедицине, который разрешит оказывать удаленные медицинские консультации...
16 января
НАШ ГОСТЬ
Алексей Слаповский - писатель, драматург, сценарист. Он наш, саратовский. Его книги переведены на многие языки и пользуются заслуженной популярностью. Автор необычных пьес, поставленных на сценах США, Германии, Франции и России. По его сценариям снято ряд фильмов - "Участок", "Синдром Феникса", "Ирония судьбы 2" и др. С любезного разрешения автора, публикуем рассказик «Естудей»...
13 января
ПРОФЕССОР ИЛЬЯ ИВАНОВИЧ ШОЛОМОВ
В эти дни медицинская общественность Саратова отмечает юбилей замечательного человека, врача, учёного, педагога, доктора медицинских наук, профессора, заведующего кафедрой СГМУ И.И. Шоломова.
ВРАЧ И ТВОРЧЕСТВО
10 декабря

Продолжение повести доктора В.Софьина "КОЛОНИСТЪ"

ПРОДОЛЖЕНИЕ

  И Пришелец заговорил:

- Добрый вечер, товарищи. Не скажу, что рад вас видеть у себя, так как пригласить  и угостить не могу. Дом ещё не приспособлен для визитов высоких гостей: в подвалах запасов бургундского и портвейна нет. Чай приготовить не на чем. Даже сесть не на что приличным людям.

  Как ни странно, сказано это было без малейшего намёка на иронию. Громким и грустным голосом. Хозяин явно сетовал на своё неловкое положение. То ли этот извиняющийся тон, то ли не забытое ещё официальное обращение «товарищи», но публика как-то разом обмякла. Возможно,  просто протрезвела на свежем воздухе и от некоторых умственных усилий.

- Да, мы так.

- Зашли вот.

- Узнать.

- Проведать.

- Покалякать

- Познакомиться. Что за человек такой в нашу глушь, по доброй воле прих…л?

 - Товарищи! – громко и торжественно, как на собрании, провозгласил новый хозяин старенького домишки, - Товарищи! У меня к вам громадная просьба. Прошу не ругаться матом в моем доме и даже возле дома и вообще в моём присутствии. Очень вас прошу.

  Лучше бы он не говорил этого. Не высказывал этой нелепейшей как по форме, так и по содержанию устной петиции. Перенёс бы, стерпел и высказал своё коммюнике попозже в более благоприятный момент.  А так  получилось, что ведро  керосина в костёр притухающий плеснул. Посягнул, можно сказать на святое, национальное, можно сказать,  достояние. Задел патриотическое.  Мы с матом на амбразуры, в космос, под воду и под землю. С ним родимым, гайки откручивали и детей рожали. Целину поднимали, каналы рыли, горы  буравили. Коллективизация, национализация, электрификация и, наконец, мать её ети, перестройка, всё с ним, родимым и неповторимым. Дети наши, слава Богу, уже с пяти лет такими матюками кроют, любо дорого послушать. Скоро, вместо избитого первого слова -         « мама»,  будут что-нибудь  соответствующее духу времени лепетать. Что-нибудь генитально-оральное.  Иногда даже и  поучиться можно. Так загнут стервецы, молодое племя-семя, выбл…ки  родные, что и не слыхали ни разу.  Даже в парткоме или парламенте, если на нынешнее бодрое время переводить. А тут, цаца какая нашлась. Ату, его.

    Отшвырнув переднего парламентария, здоровенный сельчанин, поминая всуе всю свою генетику до четвёртого колена, ринулся на дерзкого чистоплюя.

   Дальше произошло то, что также по-разному интерпретируется и вспоминается участниками этого пограничного инцидента на почве этимологии, филологии и квасного патриотизма. В жёлтом свете китайского фонарика взлетел кулак размером с маленький арбуз или большой грейпфрут, призванный пригвоздить и изничтожить дерзкого посягателя  на  девственную  чистоту русской речи. Кулак мелькнул, исчез, и раздался истошный вопль, полный боли, отчаяния и недоумения. Толпа инстинктивно отринула от эпицентра вопля. Взметнувшийся было в небо китайский луч, дрожащей рукой был  вновь наведён на место неминуемой гибели Пришельца. Однако все увидели красную орущую рожу  нападавшего.  Смельчак  раскорячился в столь популярной в русском народе позе, именуемой почему-то «раком». Его пудовая длань была завёрнута за спину и, по всей видимости, довольно легко удерживалась тонкой рукой  негостеприимного хозяина. Толпа, было,  ринулась на помощь, но новый вопль, вновь отбросил её к  воротам двора.

- Господа сельчане! - громко и уже насмешливо крикнул Пришелец, - Я сломаю ему руку, если вы не прекратите это безобразие. Вы без приглашения ворвались ко мне в дом, на мое подворье, если быть географически-административно  точным. В ответ на мою невинную и вполне законную, даже с точки зрения действующего вроде бы законодательства просьбу, пытались применить силу. Я был вынужден защищаться. Отпущу этого принципиального господина только после того как вы покинете двор все до единого и закроете за собой калитку.

- Хер, с ним, с Гришкой, пусть ломает ему копыто. Мы чичас башку свернём этому хрену. Пикнуть, сука не успеет.

- Я тебе дам, хер с ним, просипел несчастный Гришка. Он, же сволочь другой  рукой душит меня.

   Пригляделись. Действительно. Кисть свободной руки Пришельца цепко держала Гришкин кадык.

- Значит так, славяне,- уже тихо произнёс таинственный  незнакомец,- или мы мирно расстаёмся и далее мирно сотрудничаем или, что лучше держим нейтралитет. Иначе у этого человека будут серьёзные проблемы со здоровьем.

  Почтеннейшая публика мало что поняла по поводу сотрудничества и нейтралитета, но Гришкиным здоровьем как-то всё же озадачилась и потянулась на выход, бормоча проклятия.

  Пришелец несколько ослабил хватку и отпустил Гришкин кадык. Гришка шелохнулся,  пыхтя и грязно выругался. Реакция последовала незамедлительно.  Пришелец вновь на что-то надавил, и Гришка захлебнулся в собственной слюне.

- Я же ясно просил,- почти умоляюще сказал Пришелец,- матом не ругаться.

- Да пошёл ты на …- прохрипел, было, Гришка, почувствовав ослабление стального капкана, но осёкся. Отпусти,  давай.  Мне этой рукой работать, деньги зарабатывать, детей кормить.

- Ба, про детей вспомнил,- засмеялся пришелец,- вот и занимался бы дома детьми. Суд Линча  устроили. Русский бунт, бессмысленный и беспощадный. Тоже мне пугачёвцы нашлись. Вы милые мою историю забыли или не знаете. Все эти бунты рано или поздно плохо заканчивались и для самих бунтовщиков и для их лидеров. Я отпущу. Драться не полезешь?

- Нет, отпусти. Выпить у тебя есть?

- Нет. Не держу-с.

   Он отпустил Гришку и тот со стоном выпрямился.

   Тем временем, на улице, у двора, товарищи по «освободительному движению» озабоченные паузой, стали выкрикивать, - Гришка, ты живой? Эта сволочь тебе руку не сломала?  И совсем парадоксальное, - может милицию вызвать?

- Скажите им, чтобы шли домой,- попросил Пришелец.

- Валите,- крикнул Гришка,- всё нормально.  И вдруг, перейдя на «Вы» спросил: «Как Вас звать-то?».

- Гордей. Если быть точным – Гордей Васильевич.

- Ты смотри, - ухмыльнулся Гришка,- и впрямь Гордей. - Вырвав руку, пошёл со двора. Сказал что-то толпе, там рассмеялись, выругались и разошлись по домам.

- Ну, что ж,- пробормотал Гордей, с трудом закрывая изуродованную калитку,- первая встреча с аборигенами  прошла в тёплой, дружеской обстановке, на высоком дипломатическом уровне. Достигнуто полное или почти полное взаимопонимание сторон.

 

******************************************************************

 

    - «Думы мои думы, что мне делать с вами, что вы встали предо мною грустными рядами?». Действительно, сэр, что вы собираетесь делать дальше? С чего начинать строительство своего Государства? Как обустраивать? Может быть с парламента начать? Хотя знаю, в душе вы конституциональный монархист и демократия вам противна.

    Может быть с классиками посоветоваться? Макиавелли? Карл Маркс,  Владимир Ильич? Троцкий Лев Давидович? Солженицын? 

   Бакунин Михаил Александрович,  добрейшей души человек,  тоже мог бы быть полезным в вашем многотрудном деле.

    Жан Жак Руссо? К природе я вернулся, осталось раздеться донага  и питаться коровьими лепёшками.

    На роль аристократа дез Эссента тоже не гожусь. У того хоть библиотека была!

    Капитан Немо? Подводная лодка в заволжских степях…

    Вот так, слегка насмешливо и как-то рассеянно,   размышлял Гордей, в тишине и темноте  своего деревенского обиталища. Ночь. Старый саманный дом потрескивал и постанывал. Иногда в беседу с ним вступал сверчок. Останавливался и вновь аритмично начинал постукивать будильник, уложенный «лицом» вниз. Подарок прежних хозяев очень напоминал умирающего сердечного больного, но  новый  владелец,  не торопился его выбрасывать.

    Темно. Холодно. Гордей поплотней, запахнул куртку, прозванную в народе «аляской»,  поудобней устроился среди многочисленных бугров и кочек панцирной кровати, застланной тощим тюфячком. Подушку Гордей выбросил в первый день вселения, больно уж страшна и негигиенична она была; под головой у него лежало корявое полено неизвестного происхождения.

  -Тоже мне Рахметов нашёлся, - усмехнулся Гордей,- подбирая подходящее положение своего изголовья. Мех капюшона, пахнущий Парижем,  приятно ласкал и согревал лицо. 

  - Что ж! Я так думаю, что  Государство надо начинать со строительства границы, то есть забора. Плетень, штакетник, сетка рабица и шифер отпадают. Пусть Монако и разные там Лихтенштейны обносят свои убогие владения такими роскошными оградками. Колючая проволока с высоким напряжением и противопехотными минами пока  не подходит. Может  возвести крепостную стену со рвом?  Слишком вызывающе и отдаёт феодализмом.  Во рве соберётся вонючая вода, разведутся лягушки, комары. Утонет ещё кто-нибудь любопытный, по-пьяни, не дай Бог. Проще всего, конечно, трёхметровый бетонный заборишко с битым стеклом по верхнему гребню. Дёшево и сердито, но не эстетично. Придумал! Я знаю, какая граница будет у моего Государства.  Угрюмый танк,  конечно, проползёт, но надеюсь,  до полно масштабных военных действий, политика моего суверенного государства не доведёт. Главный наш предполагаемый противник,  кто?  Homo sapiens! Существо биосоциальное. Посему  и демаркационная полоса у нас будет биологическая, благо и время года для этого подходящее. Весна! Надо поторопиться.  Колонист повернулся на бок, сыграв дребезжащий ноктюрн на ржавой кроватной сетке,  и крепко уснул.

     Проснулся от лёгкого шороха и нежного,  как дуновение эльфа, касания щеки. Привычным жестом включил старенький «Петцель», объехавший с ним полмира.  На отвороте  «аляски» сидела мышка, поблёскивая умненькими глазками.

     - Что, детка, пора вставать? Замёрзла, погреться приползла? Да, весна ныне холодноватая.

     Согнал, бережно, нахального грызуна. Скрипя кроватью, встал. Изо рта пар, причудливо клубящийся  в жёлтом свете фонарика, одетого на лоб. Экономя батарейки, зажёг свечку. Черная тень с треугольной головой,  закрытой капюшоном, двинулась по белёной стене. Единственным её украшением был портрет Антона Павловича Чехова, насмешливо взирающего на  обитателя неуютного дома.

   - Печку бы стопить, да чем? Да, брат Гордей, разруха полнейшая в твоём Государстве. Как при большевиках в 20-е годы. Что у нас со временем? Четыре часа утра. Нормально. Всё же печку надо затопить. В кладовке видел кучу барахла.

   «Сяду у камина, брошу пить, хорошо бы собаку купить!». Пить я бросил, а камин и собака обязательно будут. В кладовке среди старых кастрюль, тазов и тряпья нашёл перевязанные стопки книг и старых газет. Газеты были за  1972 год – «Правда», «Гудок» и «Труд». Сжигать  жалко. Книги были разномастные – от руководств по починке телевизоров и методов борьбы с ящуром, до Ф. Энгельса –«Диалектика природы» и романов советского писателя Всеволода  Кочетова.

- Со вкусом подобрана народная библиотечка. Широк был кругозор  у сельского интеллигента,- в слух констатировал новый жилец, - пожалуй, Кочетов вполне пойдёт на розжиг, также как и учебники по радиотехнике. Сейчас уж и такой радиотехники то нет. О! Вот подходящее топливо. И топор рядом валяется.  В углу стоял покосившийся кухонный стол.

   Сбросив  куртку,  Колонист энергично  разбил  мебель на мелкие дощечки и щепочки и  вскоре в  утробе печки бодро и жизнеутверждающе полыхал  огонь, подпитываемый  романами социалистического реалиста.

    Проделав рутинную прометееву работу, Колонист вышел во двор. Серая темнота и зябкая сырость поглотила его. С вечера он подставил относительно чистое, а главное, не дырявое ведро, под водосток. За ночь подморозило, но с  талой воды набраться успело. Она покрылась тонкой коркой льда. Колонист задумчиво потыкал в ледышку пальцем, пробил дырку. Водичка обожгла холодом.

- Что ж для моциона хватит, а чай ещё в термосе остался. Где тут у нас коммунальные удобства? За углом?

   После улицы в доме показалось очень даже тепло. Во всяком случае, изо рта пар уже не шёл. Колонист поставил ведро на плиту, с трудом  убрав лишние «блины» затворок. Скудное топливо кончалось. Гордей  посветил фонариком.  В простенке, между двух маленьких окошек,  мутное зеркало в деревянной раме. На правой стене - уже упомянутый великий русский писатель и сломанные ходики.  Единственная уцелевшая часовая стрелка замерла  где-то в районе часа. На деревянной переборке, отгораживающей «залу» от кухни, где собственно и топилась печурка с плитой, погнутый гвоздь с обрывком верёвки.

   - Здесь очевидно  висел Рембрандт,- иронично констатировал Гордей, - «Заговор Юлия Цивилиста». Хозяева прихватили с собой .  Колонист обратил внимание, что над всеми окнами висели багеты в виде толстых, крашенных палок .

- Красное дерево, поздний ренессанс дворцового интерьера!  Мещанская роскошь, но очень хорошо горит.

  Снять багеты было легко,  и через минуту они уже возбуждали совсем угасшее пламя печки. Над ведром с талой водой запарило.  Гордей  не спеша разделся до пояса и, напевая - «если жив пока ещё – гимнастикой… », мужественно вышел в промозглую темень двора.  Гимнастика продолжалась десять минут, за которые он сделал девять упражнений, в том числе отжался от грязного крылечка ровно столько раз, сколько стукнуло ему лет в этот знаменательный год.

   Тем временем забрезжили сумерки.  Потянул тёплый ветер с веста. Заморосил мелкий  дождичек.  Продолжая энергично размахивать руками, Гордей вошел в дом, достал из объёмного баула чистое полотенце, яростно растёрся и, поставив свечу на подоконник кухонного окна, приступил к сложной процедуре бритья. В начале, из того же баула был извлечён  потёртый, но  благородно-добротный, тёмной кожи, несессер. В его крышку было вставлено зеркало. После некоторых неудачных попыток свеча, лицо Гордея и зеркало  несессера были совмещены таким образом, что «операционное» поле было достаточно освещённым. В пластиковый стаканчик из пенала было  насыпано немного пахучего мыльного порошка и добавлена тёплая вода. Энергично поболтав помазком из длинной свиной щетины, Гордей добыл обильную пену, кою немедленно нанес на все необходимые поверхности лица.  Достал и сам инструмент для бритья. Это была опасная бритва. В  эпоху электроники и всеобщей автомобилизации сей предмет мужской гигиены смотрелся как каменный топор или кавалерийская сабля. Однако это была необычная бритва. Она напоминала одновременно миниатюрный самурайский меч для харакири и какое-то гигантское, но изящное насекомое. На чёрной костяной  ручке золотом полустёртая готическая надпись «Zolinger» и дата 1936 год. Точными быстрыми движениями Гордей стал бриться, снимая пену с  бритвы на белоснежную салфетку, разложенную  на коленях.  Закончив процедуру, он тщательно сполоснул лезвие и, не протирая, положил сушиться на другую маленькую, но так же белоснежную салфетку.  После чего, захватив стаканчик с остатками грязной пены и ведро с тёплой водой,  он всё также полуобнажённый,  вышел во двор.  Энергично светало. В воздухе явно пахло весной и навозом с соседнего двора, где уже нетерпеливо мычали коровы, стучали копытцами овцы и хрюкали вечно голодные хрюшки. По всему селу лаяли охрипшие собаки, кричали петухи и звенели вёдра. Жизнь проснулась.

    Умывшись вначале ледяной  водой, тонкой струйкой стекавшей  с водосточного жёлоба, а затем тёплой из ведра, Гордей, вытираясь на ходу махровым полотенцем, вернулся в уже прогревшийся, а потому пахнувший жильём дом.

   Одевшись, Гордей завершил гигиенические процедуры обильным орошением  лица и шеи тёмно-зелёным одеколоном «Шипр»,  выливая его на ладонь из плоского флакона.

   Завтрак был  коротким  и скудным. Чашка полуостывшего травяного несладкого чая, кусочек ржаного хлеба с ломтиком жёлтого, деформированного сыра.

   После завтрака, достав из того же несессера  электрическую зубную щётку, приобретённую в Саппоро и крохотный тюбик зубной пасты, неимоверное количество которых выдали бесплатно при покупке щётки,  Гордей опять вышел во двор.    Небо давило серыми облаками, из которых сыпало коктейлем из мелкого  дождя и снега. Несмотря на это, Гордей чистил зубы долго и основательно, при этом его не покидало чувство, знакомое всем охотникам. За ним явно кто-то следил. Не вынимая жужжащей щётки изо рта, он двинулся к калитке и услышал торопливые, чавкающие  шаги. Открыв покосившуюся калитку,  увидел в талом снеге глубокие следы. Присел, опустил в  след ладонь, провёл по зернистой поверхности, хмыкнул и вернулся в дом.

     На засыпанной пеплом жести у печки лежал чёрный томик из собрания сочинений советского реалиста.  Дровишки прогорели, но Гордей пожалел одиозного социалистического реалиста, не любившего интеллигенцию.

- Так, том второй. Что в нём? О, как! «Чего же ты хочешь?» Роман! Интересный вопрос. Главное, редкий.  Было «Что делать?», «Кто виноват?». Это вот так – конкретно. Очень подходящий вопрос в моём положении. Надо почитать, - Гордей положил томик на подоконник.

- Что ж, пора ехать. Автобус отправляется в семь. Что берём? Смотри-ка я уже начал разговаривать сам с собой. Психологи говорят – это признак адаптации к одиночеству, помогающий не сойти с ума. Если, конечно, он есть.

   Гордей достал из баула маленький рюкзачок с одной широкой лямкой и жёлтую кобуру, из которой хищно выглядывала чёрная, рифленая рукоятка  револьвера. Уложив в рюкзак кобуру, папку с документами и томик с риторическим вопросом, он задумчиво посмотрел на баул.

 - Куда мне тебя девать,  спутник мой верный? Оставлять в доме нельзя. Сюда явно придут любопытные, беспринципные люди, не испытывающих уважения к частной собственности.

   Взяв баул, он вышел во двор и отправился в сарай. Там  было ужасно. Точнее чего там только не было! Всё абсолютно не нужное в этой жизни, впрочем, как и в той.  Гордей небрежно бросил баул из верблюжьей кожи, навязанный ему весёлым арабом в Каире за 150 долларов при красной цене в полтинник. Сверху  так же небрежно  накинул облезлую плюшевую шубейку, сконструированную, вероятно, ещё во время угара Нэпа. Дверь сарая  оставил приоткрытой.

   Без четверти семь Гордей уже стоял возле бывшего правления бывшего колхоза, а ныне дислоцировалась администрация муниципального образования.  В своей оранжевой куртке с поднятым меховым капюшоном, необычных сапогах, не курящий, а потому пахнувший, хотя и приятно, но чужеродно, а потому противно,  он выглядел инопланетянином, среди скукоженных чёрно-серых фигур  односельчан. Немногочисленная их кучка искоса-настороженно и явно недружелюбно встретила его на остановке и на чёткое и приветливое,- «Всем Доброго утра»,  неохотно в разнобой буркнула что-то вроде - «здрасте, вам».

    Автобус прибыл с опозданием всего лишь на десять минут и представлял собой монстра, жутко воняющим дешёвым бензином, что несколько смягчалось  винегретным « ароматом»  блевотины  в салоне. Накануне, этот транспортный одр, обслуживал  деревенскую свадьбу.

   Гордей с весёлым недоумением осмотрел  дилижанс и  последним влез в его нутро по зыбким ступенькам в обрывках резинового, загаженного коврика.  В цивилизованной стране  эту движущуюся конструкцию не пустили бы даже на автосвалку. Свободное место нашлось только сзади, как раз над выхлопной трубой. Дорога до областного центра, куда направлялся наш герой, занимала четыре часа.

   Автобусик, взревев безнадёжно больным мотором, переваливаясь со скрипом по когда-то асфальтированной улице,  двинулся в сторону трассы. Немногочисленные провожавшие граждане неторопливо стали расходиться по домам. Среди них был и дед Филипыч, живая легенда села, отправивший в город свою правнучку студентку медицинского колледжа.

    В каждом  российском  селе, деревне или даже вымирающем хуторе, обязательно найдётся своя живая легенда, сконцентрировавшая в себе  не только историю и дух этого села и этой местности, но, пожалуй, и всей России. Да что там России! Думаю, что  это явление наблюдается во  всех странах и континентах, но именно в деревне, в провинции.

     В большинстве «деревенских» или «провинциальных» произведений, от Бичер Стоун до Шолохова, и от Стейнбека до Слаповского  обязательно присутствует такой персонаж.  

    Это естественно, это заложено в эволюции человека.  С появлением  в стадах неандертальцев, кроманьонцев и прочих «нямопитеков» таких живых хранителей накопленного опыта, появился – альтруизм, человеколюбие. Нашим предкам стало невыгодно, а возможно, где-то жаль, убивать и съедать, казалось бы, бесполезных с дарвиновской  точки зрения, выдохшихся  членов своего сурового первобытного общества. Да и с гастрономической точки зрения, не вкусные они, жилистые.

    Позволю  сделать дерзкое предположение, что именно эти шустрые «старпёры»  в  облезлых  шкурах, от делать нечего,  в целях собственной безопасности, придумали искусство и заложили основы религий.

    Деду Филипычу было за восемьдесят, но держался он по-солдатски прямо. Он и был старым, российским солдатом. Дальше как-то сам собой напрашивается литературный штамп – «прошедший четыре войны, включая крымскую компанию, русско-японскую и афган…».  Филипыч прошёл «только»  Великую Отечественную.  Как всякий биологически нормальный человек, дед умирать не хотел. Даже за Родину и, тем более, за Сталина. Впрочем,  был он тогда далеко  не дед, хотя  и не безусый пацан.  В сорок первом ему исполнилось тридцать пять, и забрали его на войну тогда, когда страшный молох перемолол всё молодое российское пушечное мясо.    

     Филипыч искренне считал, что ему повезло,  он остался жив.  С присущей ему природной прозорливостью, полагал, что в этом везении есть определенная эпигенетическая закономерность. Говоря по-русски, без всякой генетической мистики,  ему на роду было написано остаться в живых.  «Писание» выражалось в нескольких особенностях.  Во-первых, тяге к знаниям (далеко не каждому она дана), благодаря которой Антоша высосал из церковно-приходской школы все её образовательные ресурсы. За четыре года он научился читать «про себя», хорошо считать на счётах, и, главное – самостоятельно освоил «красивый» писарский подчерк с завитушками и нажимами в нужном месте, нужной буквы. И всю жизнь дед считал, что красивое грамотное письмо – залог карьерного успеха.  А вот в Законе Божьем Антон не преуспел. Религию не то что недолюбливал, а как-то не видел в ней житейского смысла. Ему было жаль тратить время на зазубривание молитв и простаивание в душной, пахнущей старухами, церкви.  

    Рационален был и практичен как часы. Второе - физическая сила и трудолюбие, точнее, не боязнь браться за любую работу, если уж деваться некуда. А если есть куда деваться, то лучше побегать за девками.   Подростком, дед таскал на плечах по два пятидесяти килограммовых мешка с пшеницей, а по ночам, по очереди, навещал двух вдовушек-солдаток.  И, наконец,  философски-критичный  ум и здоровая природная осторожность, которую некоторые горячие, но ограниченные  люди называют трусостью. Благодаря этим основным качествам, несомненно, полученных генетическим путём, а не воспитательной политикой советского государства,  Антон, читая «между строк»  газету  «Правда» понял, что победа над фашистами круто замешана на солдатской крови.

   -Иначе и быть, не могёт,- говорил он своей красавице жене Наташе, поздним вечером, под одеялом, утомлённый трудом в колхозе и неизменной,  двухразовой любовью,  до которой он был весьма охоч, неутомим и изобретателен.

- Чего не могёт? Сонно, но вежливо, вопрошала ещё более утомлённая супруга, беспокоясь, не разбудили ли они своими играми двух своих детишек, спавших  на печке за тонкой деревянной перегородкой.

- Да вот пишут, под Ржевом немцы понесли тяжёлые потери. Я так думаю, что наши потери были втрое тяжелей. Вся эта власть на крови стоит, и отстоять себя сможет только большой кровью.

- Ты бы помолчал, отец. Не дай Бог, брякнешь где-нибудь и поминай, как звали. Вот Кузьма, всего только фуражку в клубе на глиняную башку усатого накинул на пять секунд, а уже третий месяц ни слуху, ни духу.

- Болван потому и сгинул. Я об чём гутарю, Наташа. Как бы нашего возраста призыв не начался. Федьке, вон твоему повестку прислали.

- Как прислали? Когда? Да и не мой он вовсе!

- Обыкновенно прислали, почтальонша Нюрка привезла с району вчера. Сбор в три дня по полной выкладке – кружка, ложка, сало, картошка. Провожать то пойдёшь?

  Повисло тягостное молчание, нарушаемое только стуком ходиков и потрескиванием сверчка.

   Тут надо пояснить, что и при советской власти, в самом бурном её развитии, любовные треугольники не были стёрты коммунистической моралью. Наталья любила Федьку, красавца из зажиточной семьи, а вышла замуж за корявого Антошку из семьи дружной, но многодетной, а потому бедноватой. Посноровистей оказался Антон в этом деликатном деле. Пока Фёдор ромашки и багульник из степи таскал к Натальиному двору, Тошка саму Наталью в степь пахучую, весеннюю уволок.  Через неделю на колени перед родителями – благословляйте! Благословили, куда ж деваться. Времена другие стали. Новая жизнь, новый строй, новые обычаи. Шёл 27-й год. Десять лет советской власти, по двадцать молодожёнам. А Федор, что Фёдор! Утёрся и вскоре женился на Степаниде. Девке дюже гарной, но злой и ленивой. И остался только крошечный уголёк любви в сердцах обоих. Только у Феди он был потушен немецкой пулей, а у Наташи протлел всю её долгую жизнь.

    Через месяц после Федьки на фронт забрали и Антона.

 

******************************************************************

 

     Как я люблю Степь!  Скажите, что и любить то её не за что? Да, пожалуй, и правы будете во многом. А я люблю! Лесом восхищаюсь, любуюсь, но побаиваюсь и не понимаю. Лес он мужского рода то, а степь женского! Уже это о многом говорит. Горы – да! Великолепно, грозно!  Жестокие горы эти. Вот море можно со степью сравнить. Море я тоже люблю, как брата, а Океан как мудрого крепкого старика, не более. Степь люблю как женщину – многоликую и тайно прекрасную.

   Весна – особая пора для степи.  Степь готовиться стать матерью. Готовиться народить богатыря, имя которому – хлеб! Именно поэтому весной степь особенно пригожа.

    Через три  дня Гордей вернулся. Не один. С ним на «уазике» прибыла целая команда шустрых молодых людей, которые  незамедлительно принялись обмерять Гордеев участок, что-то записывать, рисовать и даже делать неглубокие бурения с помощью хитроумного переносного станка. Сам Пришелец в своих не пачкающихся сапогах как-то безучастно и задумчиво стоял возле одинокой старой яблони.

  Пролазив так по грязи полдня, команда незамедлительно исчезла, не попив даже чайку, который впрочем, и не предлагался.

- Нефть ищет, или газ,- тонко заметила деревня.

- Кто ему разрешит нефть или газ качать,- возразили скептики.

- Этому разрешат, богатый,  похоже, гад.

  Развиться дискуссия не успела, так как на подворье Колониста прибыла такая техника, которую не ведали, видавшие виды механизаторы бывшего романовского  колхоза «Победа». Победа неизвестно над чём и ком так и не была одержана, но часть механизаторов не вымерла ,  не разбежалось, а засела на своих подворьях, занимаясь мелким животноводством и разворовыванием остатков колхозного добра.

    Разноцветные самодвижущиеся агрегаты первым делом сделали  ров шириной метра два и глубиной с метр по всему периметру приусадебного участка. Приусадебные участки в Романовке назывались «задами». «Зады», принадлежащие ныне Гордею имели площадь в 20 «соток» и были заняты исключительно сорняковыми культурами в широком ассортименте. Обнесённые геометрически правильным прямоугольником рва «зады» приобрели инопланетный вид и вызвали бешеный интерес со стороны сельчан. Каждый способный ходить тайно или явно  побывал на «задах» у Пришельца и сделал свое умозаключение. Самое нелепое, по мнению большинства, высказал Филипыч, - Это он стену будет строить, заявил дед на утренней сходке у правления.

- Ну да, бастион, - с хохотом откликнулся народ, и стал иронизировать по поводу этой гипотезы, состязаясь в неприхотливом остроумии. Фигурировали и подъёмный мост, и башни и ров с водой и прочее, что осталось в затуманенной памяти от прочитанных в детстве книжек про рыцарей.

   Однако, как показали дальнейшие события, именно Филипыч оказался ближе всех к истине.

    Погода как-то разом устоялась. Дожди прекратились, потеплело. Живым парком оттаявшего навоза потянуло с полей и огородов. Набухли почки у верб,  напряглись грудки у девчонок, беспокойные, душные сны одолевали парней. Весна!

    Пришелец собственноручно за  три  дня  очистил свой участок от засохших, но начинающих оживать злодеев-сорняков. И как по команде,  к «задам» его участка потянулись колоннами  самосвалы с отменной, чёрной, жирной землёй.  На хлеб намазывай и ешь. 

    Самосвалы  заезжали на огород и сваливали чернозём. Тут же маленький японский бульдозерик, привезённый на специальной платформе, деловито урча, разравнивал его по всему участку. К концу дня «зады» были укрыты чернозёмной шубой.

   Ров подсох. Приехала малочисленная бригада.  Привезла бурильный станок, трубы,  цемент, песок, прочее необходимые вещи и по его внутреннему периметру  рва была натянута металлическая блестящая сетка с меленькой клеткой.

- Ну, вот дед,  а ты говорил, что  стену будет возводить, - разочарованно гудел народ. А он элементарную  рабицу натянул.

- Погодь,  маненько,- парировал Филипыч. Больно уж «рабица» необычайная, блестючая, да низенькая.

   Действительно,  высота ограждения была всего-то метр с небольшим. Однако, столбики-трубы были поставлены часто и забетонированы так капитально, что изгородь производила серьёзное впечатление.

   Через неделю, после установки изгороди, когда народ было уж успокоился, хотя по-прежнему недоумевал по поводу почти просохшего рва,  с рёвом меся грязь  прибыли несколько воняющих соляркой фуры. 

  Грузчики, весело  приступили к выгрузке.  Разудалые ребята,  выгрузили из утроб фур такое, что уж деревня совсем не ожидала. Это были деревья. Не тоненькие саженцы с неясной перспективой на выживание, а именно деревья. Но и не это ещё самое удивительное. Удивителен и поразителен был сортовой набор этой привезённой откуда-то растительности.

  Нет, это были не пальмы, не эвкалипты, и даже не бананы, которые станут через некоторое время  российскому гражданину доступнее мяса и картошки.

  Как раз, если бы доставили какую-нибудь экзотику с мартышками, народ радовался бы и потешался.

   Удивление было бы минимальным и презрительным,- что с богатых дураков возьмёшь?

   Но в данном случае сказать что-либо было затруднительно, так как привезли самую обычную   степную растительность, которой в близлежащих посадках  было завались.

 Практически с «колес»  другая группа прибывших людей стала высаживать эту растительность в ров, присыпая землёй, также доставленной на отдельном КАМАЗе. Сажали на первый взгляд в совершенном беспорядке. Высаженные деревья, пока ещё голые,   тем не менее, образовали плотную живую изгородь, в которой колючие кустарники шиповника и дикой смородины,  чередовались с двух, трёхлетними деревцами клена, вяза, лоха и терновника.

- Ишь, «сталинские лесополосы» посадил,- комментировал Филипыч с  явными нотками  одобрения.

- Не приживутся, засохнут, больно густо посадили, да и деревья взрослые, - парировали недоброжелатели, желая, чтобы этот прогноз неминуемо сбылся.

    Однако,  сажавшие растительность молчаливые люди в зелёных комбинезонах, похоже, знали своё дело. Уже через три дня «лесополосы» стали активно набивать почки.

   Кроме того, с КАМАЗов были выгружены совершенно непонятные длинные и толстые рулоны, смахивающие на домашние ковры машинной выработки, когда домохозяйки сворачивают их, чтобы отправить несчастного мужа выбивать пыль.  Эти же  «ковры»  могли разместиться бы только в жилище каких-нибудь великанов. Рулоны с трудом, но, тем не менее,  быстро, занесли и складировали в сарай, бывшую конюшню. Так что публика осталась в полном недоумении.

   На этом чудеса не закончились. Не успел выветриться солярочный дух уехавших пустых КАМАЗОВ, как по проторенной колее, в которой запросто мог бы утонуть любой нетрезвый гражданин, ревя дизелем, прибыл сверкающий трейлер иностранного обличия.   Из него по опустившимся сходням  самостоятельно и деловито как луноход, выполз маленький крепыш экскаватор. Луноход дополз до середины участка и поразительно быстро стал купать траншею не траншею, яму, не яму, а что -то вроде небольшого котлована.

   - Ясно,- решили наблюдатели,- строиться будет. Как это не покажется странно, такое резюме как-то всех успокоило и вроде бы смирило с фактом существования непонятного  Колониста. Раз будет строиться, значит,  человек основательный, что-то деревня с  него будет иметь. Вот только котлован какой- то странный. Даже издали видно, что маленький, где- то три на четыре метра, или чуть побольше, но глубокий, на максимум возможности «лунохода».  Баня? Почему посерёд сада? Опять неясно, а потому противно и раздражает.

   Проделав свои непонятные земляные работы, экскаваторик уполз во чрево трейлера, водила (он же экскаваторщик) не спеша закрыл кузов и, не вступая ни в какие переговоры с пытавшимися наладить контакт с ним сельчанами, отбыл в неизвестном направлении.

   Теперь с внешним миром приусадебный участок Колониста соединял узкий проход в замысловатой живой стене, армированной изнутри блестящей стальной сеткой, под которой даже уж не смог бы проползти. Именно через этот узкий проход прополз последний караван грузовиков-самосвалов. Самосвалы  доставили  какую то буро- коричневую массу, вывалили всё это богатство кучами по участку,    Всё тот же маленький бульдозер-японец, способный как балерина кружиться на одном колесе, задрав по- собачьи,  второе,  аккуратно всё это  разровнял, старательно и боязливо объезжая котлован. После чего водители и тракторист, покурили, посмотрели на заходящее в весеннем ситцевом небе солнышко, и,  заделав сеткой последний проход, уехали, не оглядываясь на унылое село.

   А что наш Колонист? Колонистом, его, кстати, прозвал всё тот же Филипыч, памятуя немцев Поволжья, которых очень уважал и вспоминал с нескрываемым восхищением, приводя в пример их аккуратность и работоспособность. Правда, вслух он об этом стал говорить только во времена Хрущёвской оттепели, да и то под жёсткой цензурой своей бабы Наташи, которая быстро пресекала и укорачивала его дифирамбы немецким колонистам.

    Колонист вёл себя странно. Во время всех вышеперечисленных мероприятий, он не бегал по участку, не путался у рабочих под ногами. Короче не руководил процессом, что русскому человеку генетически не свойственно. У зевак складывалось впечатление, что его мало интересует происходящее действо.

-  Хозяина, чтой-то не видать? Озабоченно  вопрошали друг у друга наблюдатели, всегда крутившиеся возле участка Пришельца. Одни из праздного любопытства, другие в тайной надежде что-нибудь стащить если не сейчас, то в недалёком будущем. И те и другие давали разные советы рабочим, на которые те не обращали не малейшего внимания, даже во время редких перекуров.

-В город, наверняка свалил. У него, там говорят, три магазина, кооперативных,  вино-водочных.  Потому и при деньгах, сволочь.

- Здеся он. Я корову вчера утрось выгонял, он возился на огороде.  Вон те веревочки натягивал. Вишь?

    Действительно, почти всю  площадь «задов», пересекали таинственные шпагаты,  натянутые на красные, зелёные и белые колышки. Образовались параллели и меридианы. Зачем? Черт его знает! Непонятно, но явно глупо.

  Помимо жадно любопытных, большей частью недружелюбных, глаз сельчан, за таинственной усадьбой Колониста внимательно  наблюдали  совсем иные очи.

Продолжение следует


Комментарии
Владимир
13 января 2018, 21:14
Всё удивительно грамотно с инженерной точки зрения.

Елена
13 декабря 2017, 12:28
Отличная повесть, но очень краткие отрывки. Публикуйте продолжение. С нетерпением ждем...

Саида
11 декабря 2017, 17:04
Отличное произведение, Василий Станиславович . ))) Ждем продолжение.

Леся
11 декабря 2017, 15:43
Заинтриговали еще больше, Василий Станиславович. Что же строит Гордей?

Студентка медицинского колледжа Светлана
11 декабря 2017, 15:33
Жду продолжения

юлия
11 декабря 2017, 15:23
отличное произведение:))))

Пользователь, размещая материал на сайте, по умолчанию принимает пользовательское соглашение.

Добавить отзыв:
Рекомендуем пройти простую процедуру регистрации. Добавление комментариев станет проще, вы сможете следить за комментариями к данной новости, получать новости сайта и сообщения от других пользователей.
Ваше имя
Текст комментария
Антиспам защита
Аполихин О.И., Севрюков Ф.А., Калининская А.А.
Издательство Академия Естествознания, 2012 год
ISBN 978-5-91327-201-0
Под редакцией М.Г. Романцова, М.Ю. Ледванова,Т.В. Сологуб
Издательство "Академия Естествознания", 2010 год
ISBN 978-5-91327-099-3
18 января
Медицина переходит на принцип четырех
Министерство здравоохранения переходит к медицине четырех «П», заявил заместитель министра здравоохранения Сергей Краевой, выступая на Гайдаровском форуме 16 января
18 января
Телемедицина – единственный способ повысить качество медуслуг в деревнях
Министр экономического развития Российской Федерации Максим Орешкин считает, что доступность и качество медуслуг в удаленных районах можно повысить только с помощью телемедицинских технологий
17 января
 «Трамвай здоровья»
На пешеходной зоне по ул. Волжская г. Саратова в ретро-трамвае «Семен» продолжает свою работу «Трамвай здоровья», организованный Саратовским областным центром медицинской профилактики при поддержке министерства здравоохранения области и администрации муниципального образования «Город Саратов»
16 января
Путин поручил найти средства на увеличение финансирования здравоохранения
Президент России Владимир Путин неофициально поручил своей администрации и федеральным ведомствам оценить возможность повышения финансирования здравоохранения, образования и инфраструктуры по сценарию Центра стратегических разработок Алексея Кудрина...
15 января
Инфляция в здравоохранении  в 2017 году
Росстат представил данные об индексе потребительских цен - основного индикатора инфляции - в 2017 году. На фоне общего подорожания товаров и услуг по итогам года на 2,5% медицинские услуги выросли в цене на 5,6%....
9 января
В России врачей-инфекционистов увольняют за помощь пациентам с гепатитом С
Общественная организация «Вмеcте против гепатита» направила министру здравоохранения РФ обращение с просьбой защитить врачей-инфекционистов, отправлявших пациентов с гепатитом С на лечение в другие регионы страны. Организация сообщает, что на медиков было оказано давление и они были вынуждены уволиться.
8 января
Счетная палата выявила нарушения в реализации приоритетных проектов Минздрава
Аудиторы Счетной палаты сообщили, что Минздрав провалил дедлайн представления плана достижения приоритетных проектов «Формирование здорового образа жизни», «Создание новой модели медицинской организации, оказывающей первичную медико-санитарную помощь» и «Обеспечение здравоохранения квалифицированными специалистами»...
1 января
На «Развитие здравоохранения» к 2025 году потратят 35 трлн рублей
Премьер-министр России Дмитрий Медведев утвердил новую редакцию госпрограммы «Развитие здравоохранения».....
29 декабря
МЕДИЦИНА БУДУЩЕГО
С 2018 года в МГМУ им. И.М. Сеченова начнут готовить врачей для телемедицины...

Яндекс цитирования